Друзья из правоохранительных и контролирующих органов рассказывали, что в последнее время количество поддельных лекарственных препаратов увеличилось более чем в 10 раз. Если проблему не решать, то через год-два мы будем иметь низкопробные подделки, от которых люди будут умирать. Телефонный звонок субботним вечером в один момент поломал все планы на выходные. Звонили из московской клиники. Родственница, находившаяся в командировке, поскользнувшись, как это часто водится зимой, что-то сломала себе и, лежа на растяжках, набрала меня по мобильнику. Ничего не поделаешь, нужно было ехать.

Бессонная ночь за рулем, выпитый двухлитровый термос кофе, пара часов в московских пробках... И вот я въезжаю во двор знаменитого «Склифа».

Нужно отдать должное порядку и организованности персонала: уже через десять минут я был на пороге нужной палаты. И тут «хохляцкое» счастье меня подвело. Родственницу только что увезли на перевязку. Нянечка посочувствовала и предложила присесть рядом с пустой койкой.

Осмотрелся. Соседнее койко-место занимала… Я сразу даже не сообразил. Голова, руки, ноги – все было покрыто бинтами. Тросики, гирьки, но самое главное– лицо, а точнее – взгляд. Абсолютно отсутствующий, стеклянные глаза и зеленовато-синяя кожа.

– Что, не нравлюсь? Я себе тоже не нравлюсь.

– Да нет, что вы… Я вовсе ничего такого…

− Бросьте, я уже видела себя в зеркале. Вы из Украины? Катя говорила, что вы журналист. Ну, тогда вас мне сам Бог послал. Хочу исповедоваться. Только не думайте, что у меня «белочка». С мозгами у меня все в полном порядке. Я хочу, чтобы вы это все опубликовали. Раз я осталась в живых, значит это судьба. И надо уберечь других…

Моя собеседница сделала паузу и начала свой рассказ.

– Я попала в «Склиф» после автомобильной аварии. Но это была не простая авария. Я приняла лекарство от простуды и потеряла сознание прямо за рулем. Меня собрали по частям, склеили, сшили, закрепили гипсом и промывают организм от сильной интоксикации. Противопростудный препарат оказался какой-то контрафактной дрянью. Состав до сих пор не могут определить, хотя анализы делали уже с десяток раз. Не знаю откуда эта гадость попала в аптеку, но мой бизнес тоже связан с фармацией, а точнее – с ее контрафактом.

Я начинала свой бизнес с пустяка. Мы с подружкой разливали в мелкие баночки купленную по случаю бочку зеленки. «Подъем» для начинающей бизнес-леди был неплохой. Позже стала работать «как все»: закупала небольшие партии медикаментов, а затем реализовывала их с некоторой наценкой в аптеках своего маленького городка за Уралом.

Однако такая деятельность, как мне казалось, больших дивидендов не приносила. Пораскинув мозгами, приняла решение из обычных торгашей переквалифицироваться в производители.

Покупала партию медикаментов с истекшим сроком годности, после чего просто переклеивала этикетки, указывая на них новый срок реализации лекарства. Теперь его можно было употреблять еще год! И работа пошла.

За несколько месяцев фирма из мелкого перекупщика превратилась в довольно крупного оптовика. Крупные партии «обновленных» лекарств отправлялись уже не только в аптеки уральских окраин, но и в Москву, Санкт-Петербург, Тверь и даже за рубеж, в страны бывшего СССР, в том числе и в Украину. О масштабах деятельности можно судить хотя бы по тому, что каждый квартал мы отправляли по различным адресам более двух миллионов стандартов различных препаратов.

Дальше – больше. Появились оборотные средства, и мы закупили высококачественное импортное упаковочное оборудование, автоматический дозатор, заключили договоры с типографиями на производство упаковки и голографических знаков. Без специального химического анализа отличить наши «лекарства» от настоящих было невозможно. Бизнес процветал.

Платили, правда, всем: ментам, налоговикам, бандитской «крыше». Но даже при таких непредвиденных расходах я могла себе позволить купить дом недалеко от московской кольцевой дороги, престижный автомобиль, стать постоянной клиенткой дорогих бутиков и войти в круг «золотой молодежи».

Видимо, остатки совести все же сохранились, и они не позволяли паковать в капсулы всякую дрянь. Покупали таблетки обычного мела, добавляли краситель, и «пустышки» в фирменной упаковке шли в продажу. Работали только с высоколиквидными брэндами. Нареканий не было. Ведь никто даже представить не мог, что находится внутри упаковки.

Разработали операцию «прикрытие»: покупали у фирмачей небольшое количество настоящего препарата, чтобы получить документы о происхождении, растаможке и сертификат соответствия.

Жадность и глупость брали свое. Стали подделывать дорогостоящие и пользующиеся наибольшим спросом лекарства – иммуномодуляторы, кардиологические и гастроэнтерологические препараты, а также продукцию известных западных фирм. Заняли свою нишу среди витаминных препаратов и биодобавок.

Фальсификаты «клепали» нескольких типов. Во-первых, это «пустышки», то есть препараты, в которых нет действующего вещества. Во-вторых, дешевые аналоги – лекарства, содержащие необходимые компоненты не в полном объеме или ненадлежащего качества, паковались в упаковку лидеров мировой фармации.

Фальсифицированные препараты могли сами по себе быть безвредными, но пациент, принимающий их, мог умереть без необходимого лечения.

Один из наших цехов фасовал в подвальном помещении овощного магазина с пораженными грибком стенами сотни упаковок популярного медицинского препарата (суспензии), который употребляют при заболеваниях органов пищеварения. Делали «препарат» очень просто: смешивали сахарную пудру с измельченной сухой глиной, просеивали смесь, затем с помощью специального устройства фасовали в пакетики и упаковывали в коробки с надписью «Сделано во Франции». Продукция реализовывалась «с рук». Рентабельность цеха была просто фантастической... Большие партии фальсификата за «наличку» покупали азербайджанцы. Зачем – не знаю, но клиентами они были надежными и постоянными.

Вот, наконец, и сама попалась. Наступила «на грабли», подготовленные какой-то конкурирующей фирмой. Обидно, но покупала лекарство в проверенном месте! Собственно, кто все это проверяет? Менты, которым мы платим, государственная инспекция по контролю за качеством лекарственных препаратов, органы по защите прав потребителей? Все «схвачено». Если не нами, то другими такими, как мы. Я не знаю, сколько подобной дряни поступает в Украину, но делать что-то нужно. Об этом нужно писать, трубить по радио и телевидению.

Если выживу, то обязательно «завяжу». Но ведь я далеко не одна. Уверена, что подобный бизнес процветает не только в России. Уж больно это жирный кусок.

Можно ли изъять из продажи все просроченные и контрафактные лекарства? Скорее всего – нет, слишком уж большие партии реализовывали мы и прочие «мнимые» фармацевты. Больше всего этим вопросом должны озаботиться медики. Простые потребители не в силах повлиять на ситуацию.

Моя визави замолчала.

– Только вот что… Я больше никогда и ни при каких обстоятельствах этого не повторю. На крайний север лес валить как-то не хочется. Вот покаялась и ладно. А вы обязательно напишите. Может, спасем кого…

Дверь в палату распахнулась. На каталке привезли мою родственницу. Эмоциональная встреча. Слезы. Сочувственные вздохи. Неуклюжее рассовывание мятых купюр в карманы нянечек и сестричек. Клятвенные заверения лечащего врача, что «делается все возможное и невозможное».

Но столик с мензурками и лекарствами у кровати теперь выглядел как-то зловеще...