Славист Венского университета, руководитель проекта Европейского Союза ”Языковая политика в Украине: антропологические, лингвистические аспекты и дальнейшие перспективы” 56-летняя Юлиана Бестерс-Дильгер считает, что по языковой толерантности наше государство может быть примером для других постсоветских стран.
Как оцениваете нынешнюю языковую ситуацию в Украине?
— Она чрезвычайно сложная. Язык национального меньшинства получил такое же распространение, как и государственный. А он в отдельных регионах является языком меньшинства населения. Такого нет ни в одной европейской стране.
Какой язык может перевесить?
— Обычно в двуязычных государствах есть языки колонизатора и коренной нации. Но, например, шведский в Финляндии — в меньшинстве, хотя является вторым государственным. Правда, самих шведов там 4–5 процентов населения. В Бельгии совсем другая двуязычная модель — одна часть государства разговаривает на французском, вторая — на фламандском. От этого страна фактически распадается.
В Украине никто не стремится, чтобы одна половина ее говорила исключительно на украинском, вторая — только русском. Дискриминации языковых меньшинств нет. А конфликты в основном провоцируют политики, особенно во время избирательных кампаний.
В настоящее время ситуация тупиковая. Правительственная коалиция стремится возобновить украинский язык во всех сферах. Но это встречает активное противодействие со стороны восточных региональных элит. ”Оранжевые” и ”бело-синие” приблизительно равны по силам, а правительства могут быстро меняться. И ни один из двух политических блоков не является достаточно сильным, чтобы полностью пренебрегать взглядами другого. Потому должны искать компромисс.
Какой компромисс вы предлагаете?
— В первую очередь принять новый закон о языках. Старый, от 28 октября 1989 года, уже не отвечает реалиям. Согласно с ним государственный язык – украинский. Но на практике почти во всех жизненных ситуациях он может быть заменен русским. В новом законе следует четко поддержать украинский как государственный и в то же время обеспечить права языкам нацменьшинств. В частности, русскому.
В настоящее время Украина в сложной ситуации. С одной стороны, вы как член Совета Европы подписали и ратифицировали Рамочную конвенцию о защите национальных меньшинств и Европейскую хартии региональных языков или языков нацменьшинств. А международное право преволирует над национальным. То есть украинцы должны придерживаться европейских норм и обязательств перед Советом Европы и всячески поддерживать языки нацменьшинств. И в то же время поддерживать украинский как государственный. Совмещать эти две вещи тяжело.
Как эту проблему решить?
— Украина могла бы поступить, как балтийские страны — ваши проблемы похожи. И у вас, и у них проживают большие русские нацменьшинства. Но Латвия и Эстония Европейскую хартию региональных языков или языков нацменьшинств не ратифицировали. Ваша страна тоже могла бы не брать на себя обязательств. Потому что нынешняя ситуация несправедлива.
Но балтийские страны все-таки ближе к Европе. Их там воспринимают как давних соседей. А Украину многие европейцы до сих пор считают частью России. Мол, эти две страны близкие, долго были одним государством. Поэтому Москва законно имеет в Украине свои интересы. Европейцы ничего не знают о советских временах, вашей истории.
Потому многие критически воспринимают такую позицию, что только украинский должен быть государственным. Лобби русскоязычных в Европе значительно сильнее, чем украиноязычных. Да и ситуация с украинским языком для европейцев чрезвычайная. Как это так: государственный в некоторых регионах страны может быть языком меньшинства?
Ситуацию осложняет и сходство русского и украинского языков. С этой точки зрения намного легче проводить языковую политику в той же Эстонии.
Так что вы порекомендовали бы для будущей языковой политики Украины?
— Например, всех желающих нужно обеспечить бесплатными курсами украинского. В классах и школах с другими языками обучения его следует преподавать как второй язык. В государственных и частных колледжах и университетах обязательным должен быть вступительный экзамен по украинскому. На нем должно вести передачи общегосударственное телевидение и радио. В тех регионах, где минимум 50 процентов граждан является носителями русского, в государственных колледжах и университетах нужно обеспечить русскоязычные группы наряду с теми, в которых преподают на украинском языке. Так же эти регионы должны иметь право самостоятельно устанавливать процент программ на русском в региональном теле- и радиовещании. Такие рекомендации мы в рамках нашего проекта предоставили украинскому правительству.
А как относительно госслужащих?
— Здесь примером для Украины могут быть балтийские страны. У них госслужащие при принятии на работу сдают экзамен по государственному языку. В Украине также все чиновники должны свободно владеть украинским. Но в регионах, где минимум 50 процентов граждан не считают государственный язык родным, должностные лица должны быть двуязычными.
В целом при нынешней ситуации Украина является толерантной в языковых вопросах?
— Да, она может быть примером для других бывших советских республик. Украина стремится придерживаться международных обязательств, несмотря на все еще заметное наследство советских времен.
У вас на улице можно обратиться с вопросом на одном языке, получить ответ на другом, и обычно никто от этого не будет чувствовать себя оскорбленным. Конечно, где-то в Донецке есть люди, которые читают украинскую книжку только тогда, когда нечего делать. Большинство украинцев — люди толерантные. У русскоязычных раздражение вызывают, скорее, отдельные высказывания политиков о необходимости насильственной украинизации. Давление всегда вызывает противодействие.
В то же время не совсем понятно поведение тех, кто выступает за русский. Например, лидер Партии регионов Виктор Янукович постоянно говорит противоречивые вещи: то – что нужно поддерживать украинский язык, то – что в поддержке нуждается русский. У него нечеткая позиция.
Светлана Слабинская
