Немецкий режиссер Якоб Пройсс, который снял фильм про Донетчину "Другой Челси", поделился своими воспоминаниями про съемки и персонажей фильма. Он дал интервью
"Газете по-украински"
, откуда мы приводим наиболее интересные фрагменты.
Левченко сознательный провокатор. Когда он впервые привел меня в свой офис, я увидел там немецкий маузер. Он начал тем маузером хвалиться показывать, как хорошо стреляет. Ждал, что я увлеченно буду ахать. Он не понимает, что для западного человека политик, который кичится немецким маузером, выглядит странным.
Он работает преимущественно на пиар - с журналистами муниципальных каналов. Ничего иного, чем пиар на него они не снимают. Даже когда выступает у Шустера и люди смеются, это нормально, потому что такой его имидж - он донбасский радикал. Регионалы посылают его на эфир, потому что он - молодой, шармантный, могут думать, и радикальный. Он не ожидал, что будет выглядеть в фильме тупым мажором, которым он в действительности есть.
Даже когда увидел уже смонтированы свои эпизоды, он этого не понял. Попросил только забрать несколько острых моментов, которые его компрометировали явно.
Например, когда Коля выбирал обои и при этом унижал отечественных производителей. Говорил: "У нас в Донецке нет специалистов, одни идиоты". Не очень это интеллигентно для местного политика.
Есть сцена, где он разговаривает по телефону с другом, тоже мажором.: "Я планирую в Дубае, на дней 5 погреться поеду". А на людях все время говорит, что работает в райсовете 20 часов в день.
Настораживает, когда он говорит: "Я не имею права что-то от имени клуба". Правильный ответ был бы: "Это вопрос клуба, я не имею к ним отношение".
Сначала я планировал другой фильм, без футбола - о жизни шахтеров и власти. Потом увидел, что футбол - значительная составляющая этой жизни, мостик, который соединяет эти два мира. Хотел показать взаимосвязи этих сфер, а получилось, что показал отчуждения. Люди, с одной стороны, очень обижены на олигархов, которые так хорошо живут, а с другой - гордые, что те развивают клуб "Шахтер" Это внутренний конфликт. Есть поговорка: Если "Шахтер" выиграет - добыча угля возрастает. Я взял ее за драматургическую линию.
После первой премьеры фильма в марте ко мне на следующий день приехали в гостиницу из пресс-службы Бориса Колесникова и взяли копию фильма. Колесникова фильм разозлил, он сказал, что Коле Левченко лучше покинуть политику и податься в пекари. Поэтому перед премьерой в Донецке я очень волновался. Мне даже в Германии остерегали от поездки. Накануне показа мне позвонили из Донецка и спросили: "У вас какой размер и как пишется ваша фамилия?" На премьере презентовали клубную футболку "Шахтера" с моей фамилией на спине. Оказалось, фильм понравился Ахметову. И потому уже во время пресс-конференции Коля Левченко не мог сказать что это плохой фильм, так как Ринат Ахметов сказал, что фильм хороший. Колин слоган теперь: "Я был честен, а за правду не может быть стыдно". Это меня очень возмутило. Ведь если правда такова, то за нее, наверное, тоже должно быть стыдно.
Мне в Донецке после премьеры упрекнули: "Как можно сначала есть с человеком за одним столом, а потом показать ее в негативном свете?" Но простите, я не мог обманывать зрителя. Пусть Коля Левченко прощает.
Когда я уже сделал фильм, Коля мне по телефону сказал такую фразу: "Ты внеси изменения лояльно. Ты понимаешь слово "лояльно"? - Такой мафиозный сленг. Будто, если сейчас я не стану лояльным, он будет разговаривать со мной совсем иначе. Сейчас он довольно цинично высказывается о фильме. Он очень расстроен. Пытаюсь успокоить его хотя бы через жену. Говорю: "Алиса, может, ты поможешь ему все понять... Было бы хорошо для государства, было бы хорошо для него". Его радует разве что местные СМИ сейчас раскручивают его имя совсем в ином свете. С моей пресс-конференции в Донецке местное телевидение вырезало только положительные фразы. И ясно: там владельцы медиа - регионалы.
После премьеры Коля сказал мне: "Ты сделаешь больше для моей карьеры, чем я сам". Старую печальную шутку, как говорил Лермонтов. Но в Украине она работает.
Во время первой премьеры в Донецке было много представителей горсовета, поэтому люди боялись смеяться открыто. Не были уверены, можно или нет. Есть оружие, значительно острее за ругань - это легкая ирония. Поэтому во время второго показа смеялись уже на полную.
