Выпустив пар недовольства агитационными снимками, журналисты перешли к сугубо таблоидному планированию номера (мне понравилось обсуждение заметки о каком-то чудаке с Волги, который дрессирует ежиков: вначале редколлегия решила, что это слишком неинтересная тема для полосной статьи; но, когда выяснилось, что чудак не только дрессирует ежиков, но еще и жонглирует ими, решили все-таки ставить), а потом разошлись...
Пришла пора первых увольнений, и в каждом столичном дружеском кружке уже имеется свой собственный герой — первый лишившийся работы «знакомый топ-менеджер». Из уст в уста передается рассказ о том, как принял лощеный человек изменение своих обстоятельств. Как-то все больше получается, что к увольнению первые жертвы относятся легко и сразу же отправляются отдыхать.
Список жертв «редакційної політики» можна продовжувати і продовжувати. Останнім поштовхом, який змусив відкрито звернутись до вас, шановні колеги, стали нещодавні збори колективу. Вони проходили у традиційному ключі: година брудних лайок, погроз, залякувань із боку Світлани Глушенок, а також закликів ігнорувати та цькувати тих, хто їй не подобається, і, звісно, жодного слова звинуваченим.
Решающим для его художественного развития явились украинское крестьянское искусство, которым он увлекался еще в детстве (о чем писал в автобиографии); киевские уроки первого и самого любимого учителя Пимоненко. (...) Кстати, Малевич — единственный художник, откликнувшийся на голодомор в Украине. Для юного Казимира не только язык предков — польский, но и украинский был родным, т.к. все детство он провел в селах Украины.
14 апреля 1930 года в 10:15 утра Маяковский выстрелил себе в сердце из револьвера. Это произошло в Москве, в доме № 3 по Лубянскому проезду, кв. № 12. Очевидно, это было самоубийство. Однако, вопреки посмертной просьбе самого поэта «В том, что умираю, не вините никого, и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил.», продолжаются спекуляции вокруг его смерти.
Тем не менее резолюцию одобрили: «Ударить по отрыжкам и положить конец».
Прежде всего по отрыжкам плакатами ударили. По всем стенам развесили плакаты:
«Я – ложка твоя. Береги меня», «Ложка в массе – как врубовка в Донбассе», «Украденная ложка – к казённому дому дорожка» и т.д.
Журналисты такие же люди, со своими радостями и бедами. Им так же
хочется нормально кушать и одеваться, получая достойную их нелегкого труда
зарплату. Растить детей и помогать родителям. Хочется признания творчества,
хочется быть нужными обществу.
Кто такой политик? - такой же человек, как и мы все... Почему же
со временем он становится другим? Может наговорить людям много правильных
приятных вещей, а потом забыть обо всем этом. Помните? Вот Кальченко, как
кандидат в будущие мэры, клятвенно заверяет, что изменит жизнь в городе к лучшему,
оправдает все надежды, не забывая при этом напомнить несколько раз о своей
принадлежности к БЮТ...
Декілька хатин у селі Бакаївка оголосили про створення свого незалежного Південно-Чернігівського Сударства. Щоб повністю відчути себе громадянами іншої країни, вони навіть надрукували власні паспорти. Згідно із законами «Сударства» його піддані можуть не платити податки, непідсудні українським судам і не перевіряють своїх корів на лейкоз.
Выпустив пар недовольства агитационными снимками, журналисты перешли к сугубо таблоидному планированию номера (мне понравилось обсуждение заметки о каком-то чудаке с Волги, который дрессирует ежиков: вначале редколлегия решила, что это слишком неинтересная тема для полосной статьи; но, когда выяснилось, что чудак не только дрессирует ежиков, но еще и жонглирует ими, решили все-таки ставить), а потом разошлись...
Пришла пора первых увольнений, и в каждом столичном дружеском кружке уже имеется свой собственный герой — первый лишившийся работы «знакомый топ-менеджер». Из уст в уста передается рассказ о том, как принял лощеный человек изменение своих обстоятельств. Как-то все больше получается, что к увольнению первые жертвы относятся легко и сразу же отправляются отдыхать.
Список жертв «редакційної політики» можна продовжувати і продовжувати. Останнім поштовхом, який змусив відкрито звернутись до вас, шановні колеги, стали нещодавні збори колективу. Вони проходили у традиційному ключі: година брудних лайок, погроз, залякувань із боку Світлани Глушенок, а також закликів ігнорувати та цькувати тих, хто їй не подобається, і, звісно, жодного слова звинуваченим.
Решающим для его художественного развития явились украинское крестьянское искусство, которым он увлекался еще в детстве (о чем писал в автобиографии); киевские уроки первого и самого любимого учителя Пимоненко. (...) Кстати, Малевич — единственный художник, откликнувшийся на голодомор в Украине. Для юного Казимира не только язык предков — польский, но и украинский был родным, т.к. все детство он провел в селах Украины. 
14 апреля 1930 года в 10:15 утра Маяковский выстрелил себе в сердце из револьвера. Это произошло в Москве, в доме № 3 по Лубянскому проезду, кв. № 12. Очевидно, это было самоубийство. Однако, вопреки посмертной просьбе самого поэта «В том, что умираю, не вините никого, и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил.», продолжаются спекуляции вокруг его смерти.
Тем не менее резолюцию одобрили: «Ударить по отрыжкам и положить конец». 
Журналисты такие же люди, со своими радостями и бедами. Им так же
хочется нормально кушать и одеваться, получая достойную их нелегкого труда
зарплату. Растить детей и помогать родителям. Хочется признания творчества,
хочется быть нужными обществу.
Кто такой политик? - такой же человек, как и мы все... Почему же
со временем он становится другим? Может наговорить людям много правильных
приятных вещей, а потом забыть обо всем этом. Помните? Вот Кальченко, как
кандидат в будущие мэры, клятвенно заверяет, что изменит жизнь в городе к лучшему,
оправдает все надежды, не забывая при этом напомнить несколько раз о своей
принадлежности к БЮТ...
Декілька хатин у селі Бакаївка оголосили про створення свого незалежного Південно-Чернігівського Сударства. Щоб повністю відчути себе громадянами іншої країни, вони навіть надрукували власні паспорти. 
